Фото: Алексей Машкевич
Рыба тут, как всегда, гниёт с головы, но следы этого гниения заметнее не в коридорах профильного департамента, а на местах – там, где лечат пациентов. Например, в ГКБ №7, о которой мы в последнее время не раз писали. И о хамстве нового главврача больницы Глеба Соболева и его заместителя по медицинской части Павла Яшукова, и об их сомнительных структурных реформах в лечебном заведении, и о конфликте интересов.
В редакцию приходили люди, что-то рассказывали на условиях анонимности, оставляли документы, подтверждающие их слова, просили вынести проблему в паблик и очень надеялись, что после этого хоть что-то изменится. Зря надеялись – новый руководитель областного здравоохранения Елена Левина и те орлы, которые вместе с ней к нам прилетели, с регионом никак не связаны и не собираются не то что оправдываться или извиняться, но и даже объяснять свои действия. Видя это, ивановские врачи начинают открыто говорить о проблемах местного здравоохранения.
Так, на прошлой неделе заведующий отделением анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии ОБУЗ ГКБ №7 Дмитрий Лупаков написал служебную записку своему главврачу Глебу Соболеву, в которой предупредил его, что передаст текст и руководству департамента здравоохранения, и в СМИ.
Записка эта посвящена профессиональным качествам заместителя главного врача ГКБ №7 по медицинской части Павла Яшукова, который по совместительству устроен в отделении Лупакова на должность врача анестезиолога-реаниматолога. Текст Дмитрия Владимировича пестрит медицинскими терминами, не всегда понятными человеку, далёкому от медицины, поэтому я решил пересказать её своими словами.
Лупаков сообщает главврачу, что, устраиваясь в его отделение совместителем, Яшуков попросил не давать ему дежурства по анестезиологии, потому что «не очень силен в этом», и коллектив решил ставить его только на дежурства в реанимации. И что достаточно быстро у врачей, работающих с Яшуковым, сложилось впечатление, что тот никогда нигде не работал практикующим врачом.
Яшуков никогда не назначает пациентам анализы, и после каждого дежурства за него это делает дневной реаниматолог. Он не назначает послеоперационным пациентам наркотические анальгетики, считая, что достаточно кеторола. Не знает, как назначается инфузионная терапия и как оценивать ее объем. (Я предупреждал, что в тексте Лупакова много специфических терминов – А.М.) Ещё Яшуков не знает, что в себя включает гемостатическая терапия и как она проводится пациентам с желудочно-кишечными кровотечениями. Так, пациентке с тяжелой анемией и кровотечением из варикозного расширения вен пищевода не проводилась эта самая крайне необходимая ей гемостатическая терапия и не заказывалась плазма и эритроцитарная взвесь в течении четырёх часов её нахождения в отделении. А на своих дежурствах Яшуков формально относится к осмотру больных. Как правило, не знакомится с дополнительными методами исследования и историей их болезни. Бегло осматривает пациента и со словами, адресованными коллегам, «полечите его пока на отделении» удаляется, не оставляя в журнале записи врача-консультанта (своей – А.М.). И поэтому ни одной записи дежурного реаниматолога Яшукова найти в историях болезни пациентов невозможно. И дальше Лупаков развивает тему: «А как доктор Яшуков пишет дневники реаниматолога? Это же копии одного дневника с разным временем выполнения – он даже не утруждает себя изменить какие-то цифры и фразы, не говоря уже о том, чтобы изложить свои мысли о состоянии пациента».
И вывод: «Не могу позволить и дальше работать такому доктору в нашем отделении, хоть он и является одним из руководителей клиники».
Но это не всё. Во второй части своей служебной записки завотделением анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии доносит до главврача ГКБ №7 Соболева своё (и, видимо, всего коллектива) мнение о Яшукове как о руководителе. Пишет, что тот на должности заместителя главврача по лечебной части формально относится к своим обязанностям. Самоустраняется от решения насущных проблем. Не появляется на утренних конференциях, а значит, не владеет ситуацией по больнице. «Он умеет очень громко говорить о том, как мы должны качественно работать, как писать дневники, как относиться к пациентам, но сам этого не делает и не умеет». И дальше Лупаков на конкретных примерах показывает несостоятельность Яшукова как управленца – так же, как перед этим показал его несостоятельность как практикующего врача.
Например, в последнее время ГКБ №7 «сталкивается с регулярным и системным нарушением маршрутизации со стороны врачей скорой медицинской помощи (СМП). В результате этого в клинике оказывается большое количество пациентов не нашего района, часто требующих пребывания в реанимации, что значительно повышает нагрузку на персонал, перерасход лекарственных средств и летальность в стационаре». И что делает заместитель главного врача по медицинской части Яшуков? Вместо того, чтобы поднять эту проблему в департаменте здравоохранения, коммуницировать с руководителями других стационаров, сталкивающихся с аналогичными проблемами, и с руководством СМП, тот всякий раз предлагает дежурным врачам решать проблемы «в ручном режиме».
И как приговор профессионализму Яшукова-руководителя звучит информация о том, что за время его вступления в должность ему не удалось решить ни одной проблемы стационара, а из поликлиники уволился весь руководящий состав.
В конце своей очень эмоциональной служебной записки Дмитрий Лупаков задаёт главврачу ГКБ №7 Глебу Соболеву риторический вопрос: «По каким критериям нам выбирают руководителей, и кто это делает?» Почему риторический? Да потому что ответ на него лежит на поверхности.
