Фото из личного архива Натальи Петровой
- В российской экономике всё плохо, практически во всех отраслях спад. Как чувствует себя частное образование?
- Частное образование проходит какой-то очень интересный этап становления, и у меня есть ощущение, что оно повторяет путь частной медицины. Сначала всё это воспринималось как буржуйство и мажорство: ну что такое частная школа? Это для тех, кто хочет, чтобы его деточку в попу целовали.
- Но сегодня уже и к специалисту в частный медицинский центр сразу не запишешься, и к вам в «Новую школу» непросто попасть.
- Именно так. Мы очень вовремя зашли на рынок в 2019 году, нам ведь уже 7 лет было в апреле. Нам очень помог ковидный карантин, который ковырнул систему государственного образования изнутри. Родитель тогда увидел, что там на самом деле и пошёл искать альтернативные варианты. И всё совпало: рынок пустой, запрос на услугу от родителей увеличился в разы, наша цена для Иванова оказалась доступной, качество предложили высокое. У «Новой школы» основная целевая аудитория – это родители-предприниматели, и все они пошли и к нам. И всё было прекрасно ровно до текущего 2026 года…
Наше преимущество – это малочисленные классы, адекватный персонал, качественное образование и качественное окружение, потому что школа селективная. Мы же отбираем с кем работать, и это жутко не нравится людям. Я чего только не огребла за это время (смеётся) за отказы в зачислении. Но профессиональный коллектив, красивые стены, чистота, комфорт, питание и все остальное было огромным преимуществом только на старте. А сейчас это фактически стандарт всей отрасли, уровень нормы. Да, теперь учёба в частной школе уже не осуждается обществом, как это было в самом начале. Но клиент за те же деньги хочет намного больше, чем в 2019 году. Плюсом к этому комфорту ему нужны крутые результаты, только хорошие и отличные оценки у ребенка. Этому способствует и государство: вспомните истерию последнего месяца о том, что трёхсотбалльники не поступили в вузы, потому что нужны не только оценки, но и участие в олимпиадах. И тут часто возникает некий дисбаланс, потому что некоторые родители прямо говорят: деточку мою не напрягайте, но мы ждём пятёрок, причём реальных, не нарисованных. А есть дети, и их много, которые не способны выдавать образовательный результат по разным причинам: детка не хочет учиться потому, что нет ценности образования в семье или зависимость от гаджетов, в котором всегда интереснее, или не может – есть дефициты, которые не позволяют брать материал в нужном объеме и выдавать ожидаемые родителями оценки они не могут. Подростки в школе – это вообще отдельный вид удовольствия.
Плюс у нас в городе за семь лет открылись пять частных школ дополнительно к тем, что были, когда мы бодро залетели на рынок. Глядя на нас, люди стали заполнять эту нишу. А я опять ощущаю себя уткой, которая летит первой, отгребает все сложности, прокладывает путь – новички уже дальше, в потоке, делают то, что могут. А могут они, на мой взгляд, не все. Как я радовалась сначала, что появляются коллеги! Мы отправляли к ним детей, которым у нас было некомфортно, потому что шестнадцать человек в классе не всем подходит, есть дети, которым надо класс из четырёх человек, чего мы не можем себе позволить экономически. Но так же не должно быть – ни у одной из этих школ нет лицензии на школьное образование…
- То есть продолжается та беда, что о которой вы говорили и 5 лет, и 3 года назад?
- Конечно. Тогда у меня просто были опасения, что это вывезет куда-то не туда, а сейчас мы получаем реальное подтверждение. Родители спрашивают у них: есть ли у вас лицензия. И те отвечают, что да, она у нас есть. Но не уточняют, что это лицензия на дополнительное образование. Вроде и не врут, но и не договаривают. Есть же общее образование – дошкольное и школьное, а есть дополнительное. Общее нужно для того, чтобы получить образовательный стандарт, а дополнительное – для развития. И новички в своих школах подменяют общее образование дополнительным. Убирают русский язык и ставят какую-нибудь каллиграфию. Убирают математику и ставят ментальную арифметику. В итоге родитель быстро понимает, что это не школа, а какой-то кружок по интересам, пытается ребёнка оттуда забрать, а его не берут никуда. Мы в этом году опять человек 10 таких детей не взяли, потому что у них нет базы – их просто не учили по стандарту, который принят в стране. А он нужен детям, этот стандарт.
- А куда смотрят чиновники от образования и прокуроры?
- Чиновники не могут на эти школы смотреть, потому что те не лицензированы и в списках не значатся и под контроль не попадают, а прокуратуре нужен повод. И что ведь обидно? Эти школы не выполняют требования текущего законодательства, не вкладывают в обеспечение безопасности и просто качественного пребывания детей. Не заморачиваются с преподавателями, потому что нет жёсткой необходимости брать педагогов определённой квалификации. И за счёт этого у них себестоимость ниже, а качество хуже. Они вообще не ту услугу оказывают, но никто об этом не говорит, к сожалению. И это странно: ведь люди не идут в медицинский центр без лицензии или не дают чего-нибудь себе отрезать неквалифицированным специалистам. Почему же родителям ребёнка-то своего не жалко?
Фото из личного архива Натальи Петровой
- Как в этом году прошёл набор в вашу школу?
- У людей ощутимо меньше денег, это правда. Мы в этом году схлопотали самую большую волну оттока –такого никогда не было. Уходили дети предпринимателей, и только один ушёл в другую частную школу, все остальные ушли в государственные. У нас была катастрофически неприятная линейка 3 июня: дети плакали, говорили, что не хотят уходить. И родители плакали, говорили, что больше не могут оплачивать школу. Это была первая волна, дети родителей, попавших под повышение налогов – НДС и остальные – после первого квартала. А потом ещё случились пожары на Wildberries. В этом плане плохо, что наша целевая аудитория так ярко выражена – предприниматели первыми легли под нож экономических проблем в стране. Но мы сейчас работаем спокойно. Да, был отток, но мы опять набрали три первых класса и пройдем этот год с той же эффективностью. Да, в некоторых классах на 1 сентября есть свободные места – новый для нас опыт. Очень видно общее снижение платёжеспособности родителей. В школе спад около 8%, но в саду детей набрали больше, чем в прошлом году. Это хорошо, а то я боялась, что прилетит сразу с нескольких сторон – детей-то стало меньше… Говорят, демографическая ситуация сейчас хуже, чем в девяностые годы. Муниципальные сады съёживаются: где-то было двенадцать групп, а осталось две – не хватает детей. Объединяются школы. Нас, правда, это пока не касается. Видимо, опять будет как с медициной: детей будет меньше, но тех, у родителей которых есть финансовая возможность, отдадут их в заботливые руки частного сектора.
- Три года назад школа начала набор в среднее звено. Многие ли родители поверили вам, оставив детей после начальных классов?
- Родители в нас поверили. Мы тогда выпускали один свой четвёртый класс и ещё один пятый из новых детей набрали, чтобы было интереснее. У нас сейчас будет по два восьмых и седьмых, три шестых и четыре пятых. Набирали бы и больше, но площадей не хватает. У нас получился отличный детский сад – я не знаю, кто еще дает такое сочетание комфорта, безопасности, эффективности с точки зрения программ, развития речи, общей базы навыков для успешного обучения в школе. Началка у нас такая же получается – за счет отбора детей, классных учителей, программы развития и воспитания помимо уроков из 4 класса выходят очень крепкие дети, которых с удовольствием берут в городские школы повышенного статуса. Но у меня пока нет ощущения, что достигли такого же уровня дзена со средней школой: с четвёртого класса начинает шататься то, что мы так стараемся заложить.
- Почему?
- Потому что это предпубертат: 4, 5, 6 класс. Природа вмешивается так, что у нас седые волосы прибавляются. Нам первый ВПР (всероссийские проверочные работы – ред.) писать в четвёртом классе, а девочкам думать нечем и некогда, потому что они в туалете красятся и мальчикам глазки строят. Дальше пятый класс с тяжелой адаптацией при переходе из-под постоянной опеки одного учителя к разным педагогам. Ребёнка буквально выпихивают на другой уровень самостоятельности и ответственности, а он к этому часто не готов физически, гормонально, психически. И ведь не только у нас в школе, а в целом растёт процент тревожных яжмам, выращивающих сыночек-корзиночек – постоянно опекаемых несамостоятельных детей, которые сами не могут ничего... И истории о том, что ребёнок в десять лет не умеет завязывать шнурки и вытирать попу – это тренд нашего времени, а ни разу не анекдот. Есть дети, которые в первом классе не жуют обычную еду, потому что им до этого всё взбивали блендером. В нулевом классе некоторые не могут играть в настольные игры, потому что до этого играли только с родителями, которые всегда поддавались. У них истерики начинаются, они не умеют проигрывать. И это очень тревожная история. Некоторые отказываются делать домашку в школе, потому что дома можно сделать с Алисой и её искусственным интеллектом. У нас же гаджеты на входе сдаются администратору, а дома детей никто особо не контролирует – или не может, или не хочет. Вот они и убегают к телефону и компьютеру в игрушки или в соцсети. У детей сегодня очень ярко выражена гаджетозависимость, они постоянно сидят в соцсетях, тем более, у многих пример родителей перед глазами. И с этого года мы переделываем систему домашних заданий, чтобы они были меньше, но разумнее. Чтобы отрабатывали только нужные нам навыки, и чтобы при этом была защита от использования искусственного интеллекта. В общем, активно приспосабливаемся к особенностям современных подростков для повышения эффективности обучения и в том возрасте, когда уровень сопротивления максимально высокий. Радует то, что начинает получаться. И уже наши первые дети, которые сейчас идут в 7-8 классы переросли стадию «Ой, фсё» и «Баба Яга против» и начали включаться в процесс обучения активнее.
- Три года назад у вас были планы на шестые-седьмые классы, и они сработали. Что ещё изменилось в «Новой школе» с тех времён?
- С организационной точки зрения это, конечно, получение лицензии и аккредитации на основной уровень образования с пятого по девятый класс. Важно, что мы теперь можем выдавать свои аттестаты. И ещё мы 16 лет жили с подрядчиками по питанию, а прошлом году заморочились и открыли свой комбинат школьного питания. Теперь кормим детей самостоятельно, а у меня появилась управляемость, я могу влиять на качество и держать себестоимость. Оказалось, мы подрядчикам переплачивали 500-800 тысяч рублей в месяц, и сейчас за счёт этой экономии нам легче живётся.
- Мы говорим про образование и детей, но постоянно всплывает тема денег. На фоне кризиса и снижения доходов у родителей ваши требования к детям, которых вы берёте, не стали более мягкими, щадящими? Не происходит ли снижение качества?
- В этом году такого точно не будет. Мы хоть и просели чуть-чуть по EBITDA (прибыль компании до вычета процентов по кредитам и займам, налогов и амортизации – ред.) и чистой прибыли, но пока не критично. Пока набор в первые классы это все перекрывает. Да и вообще, есть принципы, которые я не буду под экономическую ситуацию подстраивать. Так, мы не умеем работать с детьми с ограниченными возможностями здоровья, а нам их постоянно приводят. У ребёнка задержка развития, родитель понимает, что ему нечего делать в государственной школе и идёт в частную вместо того, чтобы пойти в коррекционную. А у нас нет программ, нет условий, нет педагогов. Да и вообще нельзя такого ребёнка сажать в обычный класс – простите, но я не верю в инклюзию. И всё, что делают сейчас в госшколах, на мой взгляд, вредит и педагогам, и детям, и окружению. От этого страдает и ребёнок с ОВЗ, потому что постоянно чувствует себя не таким, как все и может подвергаться буллингу, страдает учитель, вынужденный работать в классе, где есть дети с нетипичным поведением, да еще и по двум программам, страдают одноклассники. В современном мире куча других возможностей для полноценного образования и социализации.
Всё больше и больше детей ненормы – мы это аккуратненько называем нейростатусом – когда нет официального диагноза, но что-то в развитии нервной системы пошло не так. Взять всеми любимый диагноз СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности – ред.), который в нашем городе не ставят. К неврологу приходит ребёнок, который не сидит, не усваивает программу, бегает по потолку потому, что есть дефициты внимания или памяти. А невролог не видит этой лёгкой ненормы и ставит штамп «здоров», из-за чего ребёнок не получает помощи, поддержки, лечения.
- То есть дети меняются и сейчас они не такие как, скажем, десять лет назад?
- Однозначно. И для этого очень много предпосылок. ЭКО, кесарево, отсутствие ранней неврологической диагностики, вирусы, привычка лечить детям зубы под наркозом – сложно найти причину отклонений. Мамы, которые болели ковидом в принципе или переболели во время беременности… А ещё наши прекрасные мамы ребёнку в год, чтобы не орал, телефон дают в коляску. И вот ребёнок родился сохранным, но дальше пошла педагогическая запущенность: с ним никто не разговаривает и не занимается. У меня были дети в нулевом классе, которых воспитывала Алиса, – и это не шутка. Родители работают дома, им не до общения, ребёнок болтается сам по себе, и единственный, с кем он разговаривает, это Алиса. А потом обижаются, что мы в школу не берем. Ещё в этом году к нам в среднюю школу прямо какой-то вал детей, которые не могут учиться в крутых лицеях и гимназиях. Там видят, например, что ребёнок академически неуспешен и выдавливают, чтобы держать показатели. А мы смотрим не только академическую часть. Некоторые дети к нам приходили нулевые, но психологи просили: давайте оставим – ребёнок интересный, раскроется. И в итоге у нас есть дети, которые привозят награды в спорте, музыке, театральных конкурсах, а по основным предметам у них тройки. И наоборот – ребенок-круглый отличник, круто пишет входные тесты и у нас, но мы видим высокий уровень агрессии, например, и отказываем – все дети должны находится в безопасности и не страдать от рук одноклассников. У меня нет задачи набрать отличников, зато есть искренняя вера в то, что в наших условиях ребёнок раскроется, и таких примеров много. И это никак не связано с экономической ситуацией.
- Поговорили про родителей и про детей, а что с учителями?
- Текучки у нас нет практически никакой, потому что мы до сих пор держим очень хороший уровень зарплат. Да, я раньше говорила, что у нас самые высокие зарплаты в городе, но сейчас коррекционные школы нас догнали. Зарплата нашего учителя начальных классов в этом году будет около 75 000 рублей. Наверное, можно и в государственной школе эту сумму набрать, если жить там круглосуточно и по субботам. А у нас это стандартная ставка с 8.00 до 15.00 часов без излишней бюрократии. И ещё я до сих пор не беру на работу учителей без опыта. Как я буду за деньги подсовывать родителям начинающего специалиста?
- Буквально пять дней назад вы написали в соцсетях, что один из ваших педагогов уходит в декрет и переезжает из Иванова. Быстро удалось найти замену?
- Жена военного переезжает в другой город, куда мужа переводят, плюс еще переезд и уходят в декрет. И вот если это в августе происходит, быстро найти замену сложно. Но в этом году мы нашли много новых классных кадров, и нам здесь «помогло» государство, которое стало сокращать ставки завучей. В некоторых школах, чтобы платить приличную зарплату, учителям предлагали дополнительную работу и оформляли завучами, и там числилось по 10-12 завучей. Но детей мало, а финансирование подушевое, и денег на все, видимо, перестало хватать. И люди пошли к нам. В этом году на кастинг приходили и директора школ, и завучи – и они претендовали на работу даже не руководителями - учителями.
- На протяжении многих лет я задавал вам один и тот же вопрос: почему чиновники всех уровней делают вид, что в Иванове нет частного образования, несмотря на успехи «Новой школы» и ваших коллег. Что-то изменилось?
- Ничего, наверное, не изменилось. Нас хвалят и поддерживают на словах. Да, мы получаем субвенцию на зарплату – это федеральный закон, а норматив определяет регион, тут хотелось бы побольше, естественно (смеётся), на школу – зато суммы на детский сад радуют. Больше никаких мер поддержки нет. Но нам не мешают и это прекрасно. Во многих регионах начинается борьба за детей. В Подмосковье, недавно представители власти прямо сказали: детей в роддомах нет, нужно искать у частников. И они пытаются всеми нехорошими способами вернуть детей в государственную систему образования: зажимают частный сектор, начинают гнобить школы без лицензии или с лицензиями на допобразование. Где-то уже идет серьезная зачистка рынка, тут, наверное, хорошо, что часть серых школ под нее попадут – общее качество сектора и доверие к нему повысится. Но в некоторых регионах, к сожалению, начинают гнобить ещё и легальные частные школы с лицензией и аккредитацией – чтобы дети вернулись в бюджетные. Я радуюсь, что у нас в регионе такого нет. Но, конечно, мне хочется налоговой поддержки, например, 1% с упрощёнки. У нас есть ИП, которое осуществляет присмотр и уход за детьми во второй половине дня. В прошлом году мы платили за патент 60 000 рублей, а в этом только за первый квартал заплатили НДС и УСНО миллион триста. Налоговая нагрузка во сколько раз получается, выросла? Было 60, а будет около 5 млн…
- Вы пробовали как-то обращаться к власти?
- Пробовала. И через «Опору», и в правительство писала. Пока, к сожалению, ничего не получилось. Может, на следующий год что-то изменится – я же верю в единорогов (грустно улыбается). Потому что мне очень хочется платить один процент. Как некоммерческая организация образования мы освобождены от уплаты налогов, но ИП, которое работает с детьми и осуществляет присмотр и уход, почему-то попал под НДС. Ну просто представьте, в тысячу раз увеличилось налогообложение! А еще, у меня все сотрудники официально трудоустроены, потому что у нас взносы в НКО не 30%, как у ИП, а 7,8%, но с 1 января будет 15%. Конечно, это лучше, чем тридцать, но хуже, чем восемь. Мы же социальный бизнес, которому очень нужна поддержка. У нас, например, совсем нет имущественной поддержки, которой очень много в Москве – там отдают муниципальные объекты под ремонт. Хотя и у нас есть один такой случай: передали муниципальные ясли частному предпринимателю другого города области. Почему? Неужели наши, ивановские, не заслужили помещение с коэффициентом муниципальной поддержки?
Но принимая во внимание то, что сейчас происходит с демографией и с экономикой, хочется, чтобы на существующем уровне ситуация зафиксировалась и не было бы хуже. Мы хотя бы субсидию получаем, если ее не станет – образование детей будет обходиться родителям дороже.
- Когда-то вы говорили, что мечтаете о собственном профессионально-техническом образовании.
- Та мечта до сих пор никуда не делась. Радость от того, что ребёнок с нами растёт, очень поддерживает и вдохновляет. Когда дети с тобой с полутора лет и дальше, тебе видно, что кому-то не надо идти в вуз. Ребёнок, может, станет каким-нибудь гениальным автомехаником, он руками всё прекрасно делает, но у него абсолютная беда с английским языком, например. Так не надо его засовывать в десятый класс, ему можно спокойно пойти в колледж. В нашей области в этом году 60% выпускников девятых классов ушли в колледжи – это перспективное направление, это возможность. Я хочу, чтоб у наших детей внутри была возможность выбора. Хочет профессию, хочет зарабатывать деньги - идёт в колледж, оставаясь с нами. Меня часто просят: посоветуй колледж. А я не знаю, что советовать. И в другой город ребёнка после 9 класса в колледж ещё не отпустишь. Поэтому и не хотим своих отпускать после получения первого аттестата. «Я хочу работать» – у нас есть колледж. «Хочу в вуз» – у нас десятый класс. Мечта сохранилась, но всё упирается в здание. Ещё одно здание – это даже не мечта, а потребность. Мы в следующем году уже не будем здесь помещаться, нужен ещё один корпус.
- Ваши дни расписаны буквально по минутам – для интервью больше недели не могли время выбрать. Нет желания всё бросить и зажить спокойно, уйти на условную пенсию?
- Вряд ли – в этом постоянном движе я чувствую себя лучше, чем на берегу океана. Да, мне нужен отдых. И я радуюсь, что могу себе позволить его тогда, когда хочется, а не по утверждённому кем-то календарю. Да, я могу временами не приходить на работу, зная, что у меня здесь всё работает как на надо. Я могу себе позволить работать от двух до двадцати четырёх часов в день в зависимости от периода. Я уже не сильно привязана к школе, она работает, а в саду я вообще очень редко появляюсь – там и без меня всё хорошо. И я пока не хочу по-другому. У нас с мужем есть шутка, что когда-нибудь, лет, наверное, после 55, мы наедимся уже всей этой многозадачности и суеты, и нам захочется тишины. Но пока это гипотеза не находит подтверждения. Доживать и существовать я не смогу, не готова. У нас сейчас старший ребёнок, ему 20 лет, начинает потихонечку помогать нам в бизнесе. Мне, наверное, хотелось бы, чтобы он подхватил дело в будущем, но сейчас ещё не хочу отдавать, очень мне самой интересно. Всякое бывает, конечно. У нас вот прошлая неделя адская была: приходили со слезами люди, у которых сгорел товар на Wildberries на 148 миллионов рублей, на триста миллионов. Они забирали детей, и это было невывозимо. Но 1 сентября мы встанем на линейку, увидим, что сделали... И на этом адреналине, на этом удовольствии дальше покатимся. Поэтому на пенсию я не хочу, не смогу – и не на что там жить, и незачем…
