Наверх
— 73,6067 ₽
— 87,0399 ₽

Сядет – не сядет? Сергей Морозов

Семь лет строгого режима

13.06.2017
Реальный или условный? Строгий или общий? Предисловие

Алексей Машкевич
Фото: Варвара Гертье


По большому счёту Сергей Владимирович публичной фигурой никогда не был. Избрался депутатом в городскую думу, смог каким-то чутьём понять, к кому там правильно «прислонится», и оказался в свите почти всемогущего тогда Извиля Салихова. В окружении Извиля Фаляховича все работали с городской землёй и строительством на ней, и входили в него ох какие небедные люди. Простому университетскому юристу пробиться в этот тесный кружок было нелегко, но, как известно, терпенье и труд… Рассказывают, как вечерами Морозов сидел в приёмной влиятельного босса и терпеливо ждал, когда понадобится его помощь. Чаще звали, чтобы послать за виски или коньяком для авторитетной компании, но иногда поручали и юридические ребусы порешать. Параллельно, естественно, было безотказное служение в местной ячейке партии власти, которое добавляет очков гордепу любого созыва. Так Сергей Владимирович дослужился до заместителей председателя Ивгордумы. И если бы 20 апреля 2015 года его не задержали, то велика вероятность, что он, а не Ольга Белолапова, стал бы исполнять обязанности главы города в марте, после того как его очередной босс Вячеслав Сверчков досрочно покинул этот пост. Ирония судьбы, видимо.

О том, что в думе областного цента есть группа депутатов, «решающая» вопросы с землёй, в узких кругах было широко известно. Как и то, что купля-продажа ивановской землицы (именно купля и продажа, а не строительство на ней) – источник неплохого дохода для некоторых особенно приближённых к председателю Сверчкову народных избранников. В этот круг при Сверчкове в разное время входили разные люди, но Морозов в нём был всегда – похоже, перешёл по наследству от Салихова. Все, кому надо, об этом знали. Как знали и то, что Сергей Владимирович в этом сомнительном бизнесе фигура не первая. В городской думе, пока в области правили Михаил Мень и Сергей Пахомов, первых в этой теме, похоже, не было – были исполнители. Потом дружная команда ушла, потеряв смотрящего за землёй из кабинета замглавы администрации Александра Матвеева. И верхушка гордумы, похоже, решила начать свою игру. Игра пошла в плюс, но игроки не поняли, что ситуация изменилась – в стране очередной раз стартовала борьба с коррупцией. Итог налицо: и Морозов, и Сверчков за решёткой.

Работающие на постоянной основе сотрудники городской думы рассказывали, как занервничал Вячеслав Михайлович после ареста Морозова. Как он, будучи депутатом областной думы, часами сидел на десятом этаже властного «столбика» на площади Революции, 6, – работал с бумагами, что-то изучал, вызывал сотрудников аппарата. Видимо, вырабатывал стратегию защиты Морозова и себя. Или себя от Морозова? По слухам, давал близким Сергея Владимировича гарантии оплаты адвокатов и содержания семьи и, опять же по слухам, исправно выполнял эти гарантии. Очень нервничал. Потом успокоился и расслабился – наверное, решил, что пронесло. И тут его забрали.
О том, что в думе областного цента есть группа депутатов, «решающая» вопросы с землёй, в узких кругах было широко известно. Как и то, что купля-продажа ивановской землицы (именно купля и продажа, а не строительство на ней) – источник неплохого дохода для некоторых особенно приближённых к председателю Сверчкову народных избранников
Интереснее поведение Морозова, ведь с самого начала было ясно, что он в этой схеме не главный. Все были уверены, что этот интеллигентного вида юрист расколется и сдаст всё и всех при первом же нажиме следствия. Похоже, что и следователи нарисовали себе подобный психологический портрет своего «героя» и сразу «прессанули» его: жёсткие допросы, мокрая камера в подвале СИЗО с сомнительными соседями.

Вот тут и произошло самое удивительное для всех знакомых с Сергеем Владимировичем: он ничего не признал, никого не сдал, ни на какое сотрудничество не пошёл. Почему Морозов выбрал эту линию, неизвестно. Может, поверил весточкам с воли о том, что «всё под контролем» (ведь он не заговорил и после ареста Сверчкова). Может, как юрист он видел проколы и слабые места следствия и был уверен, что отбодается в суде по формальным признакам. Возможно, и правда уверовал в то, что им с шефом было позволено делать то, из-за чего они попали на скамью подсудимых. Не исключено, ждал какого-то чуда…

Морозов так и не назвал ни одной фамилии, не признал вменяемые эпизоды и даже попробовал перевернуть ситуацию в публичном пространстве и превратиться из обвиняемого в обвинителя – стал писать письма на волю, которые публиковали местные СМИ. О произволе следователей, о бесчеловечных условиях содержания, о «неформальном» давлении на него в СИЗО. Коллега Елена Шакуто, которая слушала последнее слово Морозова, писала: «Сергей Морозов насчитал по крайней мере семь преступлений, совершённых в отношении него стороной обвинения. Это и психологическое воздействие, и пытки (а иначе перевозку в «стакане», где даже нельзя сесть, не назовёшь), и нарушения условий содержания в СИЗО. Подсудимый юрист сравнил современные методы силовиков со сталинскими репрессиями и апеллировал к справедливости и гуманизму суда, прося судью Павла Курносова поставить себя на его место». И ещё, рассуждая о мотивации силовиков, говорил, что «его уголовное дело на скорую руку сляпано следственными органами и прокуратурой, и для силовиков он являлся лишь наживкой, которая позволила бы поймать более крупную рыбу. И хотя бывший депутат отказался называть имена двух представителей власти, на которых его убеждали дать показания, эти два человека сейчас ждут суда. Речь, видимо, идёт о бывшем главе города Иваново Вячеславе Сверчкове и первом заместителе губернатора Дмитрии Куликове, дело которого напоминает сплошное белое пятно». Единственные представители местной элиты, которых «засветил» Сергей Владимирович, – это чета Бочковых, которых Морозов считал заказчиками своего уголовного дела. Добавило очков Морозову и публичное письмо дочери с недетскими формулировками о том, что его «судьбу решили деньги и погоны, которые были обещаны тем людям, которые засадили моего отца».
Не думаю, что Морозов рассчитывает на российское правосудие, зная ему цену. Скорее, думает о Европейском суде по правам человека. Ведь те методы, которыми пользовались оперативники при сборе доказательств вины, мягко скажем, спорны, и даже в России, в разгар антикоррупционной кампании, вызывают много вопросов (тайные свидетели, провокаторы, неработающие диктофоны, записи с которых фигурируют в материалах дела), а уж в Европе точно не прокатят
Итог судебного разбирательства, в ходе которого серый исполнитель пытался слепить из себя борца за правду и права человека, – семь лет лишения свободы со штрафом в размере 12 млн рублей и отбыванием срока свободы в исправительной колонии строгого режима. Ещё один итог – несомненно, уважительное отношение местного бомонда к Сергею Владимировичу за стойкость и отказ «сдавать» подельников. Думаю, он надеется на пересмотр дела в вышестоящей инстанции. Не думаю, что Морозов рассчитывает на российское правосудие, зная ему цену. Скорее, думает о Европейском суде по правам человека. Ведь те методы, которыми пользовались оперативники при сборе доказательств вины, мягко скажем, спорны, и даже в России, в разгар антикоррупционной кампании, вызывают много вопросов (тайные свидетели, провокаторы, неработающие диктофоны, записи с которых фигурируют в материалах дела), а уж в Европе точно не прокатят. Так что в этой части коллега Горохов, может быть, и прав: непризнание вины может стать для Морозова дверью на свободу. Только вот когда эта дверь откроется?

Тем не менее Сергей Морозов как был, так и остался мелкой рыбкой, хоть и показал характер, – одной из тех рыбок, через которых хотели подобраться к персонам покрупнее. Если его дело и вызывает у публики какие-то вопросы, то это вопросы к методам следствия, а не из серии «виновен – не виновен». Подобные вопросы возникают не только у досужей публики: говорят, на имя председателя Следственного комитета РФ Александра Бастрыкина ушло письмо от одного из членов совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ, в котором содержатся факты нарушений прав человека в деле Сергея Морозова. Как раз в тот момент, когда главный ивановский следователь Александр Булаев ждёт генеральского звания. А ведь сегодня не только дело Морозова вызывает к силовикам вопросы, на которые нет публичных ответов.

Вернуться к списку новостей