К сожалению, издание, первым опубликовавшее развернутую статью с претензиями бывших и действующих волонтеров, не удосужилось взять комментарий у руководства «Майского дня». Исправляем этот промах: вот разговор с Наталией Ивановой о том, что происходит в приюте и о перспективах его существования. А еще и том, почему с весны этого года «Майский день» расторг контракт с администрацией города Иваново на отлов безнадзорных животных и как может измениться ситуация с бездомными собаками в областном центре.
- Наталия, обвинения, которые выдвинуты в ваш адрес, звучат серьезно: антисанитария, содержание собак и кошек в полуголодном состоянии, неоказание ветеринарной помощи. Вполне тянет на уголовную статью о жестоком обращении с животными. Кроме того, вас обвиняют в том, что вы вывозите из приюта доставленные благотворителями корма и вакцины и то ли продаете их, то ли используете в другом вашем проекте – центре помощи диким животным и птицам «Легенда». Как вы прокомментируете эти обвинения?
- На мой взгляд, основная причина появления всех этих публикаций – конфликт руководства приюта с группой волонтеров. У этих волонтеров свои представления о том, как должна быть организована деятельность приюта. Конфликт зашел довольно далеко, и двум из них был запрещен доступ на территорию «Майского дня». Видимо, желая отомстить, они стали обращаться в различные надзорные и правоохранительные органы, а в последние дни инициировали волну негативных публикаций.
К сожалению, в работе любого, даже самого грамотно организованного и щедро финансируемого приюта есть моменты, которые выглядят как жестокое обращение с животными. Например, на одной из опубликованных в соцсетях фотографий есть сильно истощенная собака. Она действительно была у нас, но она умерла от онкологического заболевания. Такие заболевания и у людей, и у животных, как правило, приводят к истощению.
Можно сфотографировать (хотя на территории приюта запрещено фотографировать без разрешения администрации) травмированное животное и потом заявить, что оно получило травму в приюте. И на основании подобных передергиваний сделать очень страшную публикацию, перемешивая ложь и правду. Кто будет разбираться, что тут соответствует действительности, а что нет, если даже журналисты не потрудились этого сделать? Хотя мы всегда открыты для сотрудничества со СМИ и блогерами и допускаем их на свою территорию.
И конечно, иногда возникают проблемы с организацией процессов или с коллективом. А у кого их не бывает?
- Эти публикации как-то скажутся на работе приюта?
- Безусловно, скажутся. Любая благотворительная организация держится на своей репутации. Надеюсь, большинство тех, кто нас поддерживает, не пойдет на поводу у эмоций и захочет действительно разобраться в ситуации. Повторю: мы открыты для общения и готовы отвечать на любые вопросы. Но не намерены вступать в скандалы или устраивать ругань в социальных сетях. Что касается работы приюта… К сожалению, люди, обвиняющие нас во всех грехах, плохо представляют себе, как устроена деятельность приюта, в том числе ее финансовая составляющая, а также юридические рамки. Я видела, что кто-то обсуждает вариант изъять приют у нынешних учредителей и передать его городу. Я могу сказать, что на сегодняшний день на содержание животных, оплату работы штатных сотрудников, коммунальные платежи, налоги и т.д. требуется порядка 900 тысяч рублей в месяц. Что-то подсказывает, что городская администрация не захочет взваливать на себя это бремя. Кроме того, многие помнят, что было, когда отловом собак занимался МУП САЖХ.
На мой взгляд, те, кто хочет остановить работу приюта руками общественности и правоохранительных органов, плохо представляют себе последствия. Напомню, что «Майский день» - это крупнейший приют в Ивановской области и один из крупнейших в России: на сегодня у нас порядка 900 собак и около 200 кошек. Что будет с ними, никто, к сожалению, не думает. Сейчас, к слову, часть сотрудников, вместо того, чтобы заниматься содержанием животных, пишут ответы на запросы и общаются с надзорными органами.
- Буквально несколько лет назад у вас было порядка 500 животных. Откуда столько новеньких?
- Это результат совпадения ряда факторов. Первый – ковид: именно к нам попадали кошки и собаки людей, умерших или ставших инвалидами во время эпидемии. Второй – СВО: многие из тех, кто уходил по контракту или по мобилизации, оставляли своих собак и кошек у нас. К сожалению, в большинстве случаев после гибели хозяина за животными никто не приходит.
И самое главное – это наша работа на муниципальном контракте по отлову безнадзорных животных. Дело в том, что и в законодательстве, и в самом контракте есть ряд пробелов. Например, по контракту мы обязаны после стерилизации и передержки выпускать собак без владельцев на прежнее место обитания – за исключением агрессивных особей, на которых есть заключение зоопсихолога об их опасности для людей. Что мы должны делать с этими агрессивными собаками, нигде не указано. Мы оставляли их у себя, и за период с января 2019 года, когда мы впервые вышли на отлов, по весну 2026 года, когда мы отказались от контракта, таких животных у нас накопилось около 200.
Они сидят на отдельной территории, они действительно опасны для человека, содержатся за наш счет. Никакой оплаты за них мы от городской администрации не получаем, хотя только на корм уходят значительные суммы.
Еще один пробел в законодательстве – это беременные собаки и суки с маленькими щенками. По контракту мы могли отлавливать щенков (и получали оплату за эту работу) только с шестимесячного возраста. Но вот реальный пример: из администрации нам поступает заявка на отлов двух собак по определенному адресу. Мы приезжаем и видим двух сук, у каждой по пять-шесть трехмесячных щенков плюс стайка подростков. Мы забираем всех и вместо двух привозим в приют двадцать собак. Сук стерилизуем и выпускаем, восемнадцать остаются у нас. Кого-то мы пристроили, а кто-то до сих пор у нас сидит.
В результате у нас накопилось огромное количество животных, и если честно, мы к весне 2026 года работали на пределе. Никаких денег, которые мы получали по муниципальному контракту уже не хватало не то чтобы на строительство новых вольеров, но даже на то, чтобы обеспечивать всех животных кормом – эти потребности мы закрывали за счет благотворителей и небольших доходов от платных услуг.
- А что это за платные услуги?
- Услуги по кремации животных и по стерилизации кошек и собак на коммерческой основе. У нас есть собственная кремационная установка и собственный ветеринарный кабинет. Чего, кстати, нет в других приютах Ивановской области.
- Сколько вы получали по муниципальному контракту и почему отказались от него?
- Сумма была разная, в 2019 году поменьше, а на 2026 год оплата по контракту составляла порядка 7 миллионов рублей. В пересчете на одно животное это выглядит так: в 2019 году за полный комплекс услуг по одной собаке – отлов, осмотр ветеринаром, заключение зоопсихолога, при необходимости лечение, обязательная стерилизация, содержание в течение 2 недель, выпуск – мы получали 18 тысяч рублей, расценки на 2026 год за то же – 23 тысячи рублей. Муниципальные расценки не учитывают инфляцию, которая по ветеринарным препаратам была огромная: в 2022 году наркоз, например, подорожал раз в 5. Стройматериалы, необходимые для обновления вольеров и инфраструктуры приюта в целом, тоже подорожали в несколько раз.
Мы уже года два назад стали задумываться о том, что работа по муниципальному отлову становится для нас невыгодной. Но не уходили: с одной стороны, считали, что это лишит нас определенной финансовой подушки безопасности, а с другой – видели в работе по гуманному отлову определенную социальную функцию приюта. Но к весне этого года эта функция стала очень обременительной. Кроме того, с прошлого года стали меняться подходы администрации города Иваново к работе с подрядчиком по отлову безнадзорных собак. Раньше сотрудники комитета по экологии, а затем управления по содержанию городских территорий не просто принимали заявки от жителей, а получали дополнительную информацию, вели разъяснительную работу. Вот еще пример. По контракту мы не можем забирать собак с бирками на ушах – они уже когда-то были отловлены, им сделали стерилизацию и выпустили. Вернее, забрать мы их можем, но нам никто это не оплатит. Раньше сотрудники администрации спрашивали у жителей, есть ли бирки у собак, объясняли, почему таких не будут забирать. А после того, как в очередной раз сменилось руководство управления по содержанию городских территорий и ушли многие опытные сотрудники, мы не раз приезжали на вызов, а там собаки с бирками. Мы их не забираем. Через пару дней опять вызов на тот же адрес и на тех же собак с бирками. Мы в любом случае должны выехать, но ни бензин, ни рабочее время сотрудника нам в подобных случаях никто не оплачивает.
В контракте этого года существенно увеличен объем отчетности – мы должны отчитываться ежедневно. Каждый выезд, даже «пустой», мы обязаны снимать на видео. Сотрудники администрации при приеме заявки не объясняют людям, что собаки через две недели к ним вернутся – да, стерилизованные, но вернутся. Это приходится делать нам, хотя эти функции контрактом не предусмотрены. Вроде бы мелочи, но они требуют и финансовых затрат, и затрат рабочего времени. Плюс совершенно отсутствует контакт с администрацией. В свое время, кроме разъяснительной работы, администрация оказывала нам определенную поддержку, в том числе мы получали гранты как некоммерческая социально ориентированная организация. Были публикации о том, как организован отлов, что могут делать ловцы, что не могут. Мы же тоже не волшебники, и если собака убежала на частную территорию предприятия, мы не можем ее там достать. С середины 2024 года это все прекратилось. Нами пользовались, когда мы были нужны. Скажем, когда был пожар в общежитии на улице Сакко, тогдашний глава города Александр Шаботинский сам мне позвонил и попросил забрать животных оттуда. Большая часть этих животных до сих пор у нас: около 10 собак и 2-3 кошки. А когда мы обратились к Шаботинскому за помощью, то получили отказ.
В результате получается, что за всех животных в городе почему-то отвечаем мы. Нам звонят из ГИБДД: если на трассе сбили собаку и она жива, нас просят забрать ее. Звонят люди: умерла или слегла бабушка-соседка, осталось 20 кошек (реальный случай, на улице Громобоя). У людей в голове картинка, что мы обязаны принимать всех ненужных животных. А мы – частная организация, живем за счет благотворителей и небольшого заработка, муниципальный контракт к концу прошлого года имел для нас уже почти нулевую рентабельность. Мы делали что могли. Теперь уже не можем. Неудивительно, что мы для многих стали плохими. Жители пишут жалобы в прокуратуру, что мы не забрали собак с бирками, мы потом пишем ответы на запросы прокуратуры вместо того, чтобы работать.
Нас просто измотали нескоординированными действиями и тем, что мы оказались между трех огней - администрация, жители, надзорные органы. Поэтому мы ушли с контракта по отлову.
- За счет чего вы будете содержать животных теперь, когда подушки безопасности в виде муниципального контракта нет?
- Честно говоря, у меня нет общего понимания. У нас есть сборы на лечение конкретных животных, скажем, пострадавших в ДТП, но все средства от них идут именно на лечение. Есть дополнительные пожертвования, но они, с одной стороны, немногочисленные, с другой – не очень регулярные. Есть заметные спады в период отпусков, в августе, когда люди собирают детей в школу и у них нет лишних денег, перед Новым годом… Мы же не можем объявлять сбор денег на зарплату сотрудникам? Так что я ожидаю большие проблемы: мы остались с огромным количеством собак и без финансирования.
Поэтому нынешний скандал может иметь очень нехорошие результаты, на которые его инициаторы вряд ли рассчитывали. Но я все-таки надеюсь, что мы сможем найти благотворителей, которые дадут нам возможность содержать тех животных, которые у нас сейчас есть. Хочу обратиться за поддержкой к предпринимателям города: по возможности, обратите внимание на наши проблемы. Если у вас есть какие-то сомнения, мы ответим на все вопросы. Мы очень переживаем, что из-за безосновательных обвинений в наш адрес могут пострадать животные приюта. Их с каждым годом у нас все больше и больше, а средств на их достойное содержание - меньше и меньше.
- Как будет развиваться ситуация с безнадзорными животными в Иванове дальше? Мэрия уже нашла нового подрядчика – ИП Шарипову.
- Да, сейчас собак ловит подрядчик из Ярославской области. Он работает в нескольких районах своего и нашего региона, база у них под Переславлем-Залесским, если не ошибаюсь. Большие проблемы возникнут у тех, чья потерявшаяся собака попадет в отлов. База, где размещаются отловленные животные, находится в 500 км от Иванова – как туда добраться, если у вас нет машины? А требования иметь базу в городе, в контракте нет. Проверить, в каких условиях содержатся собаки из отлова, теперь тоже проблематично – и для сотрудников администрации, и для волонтеров.
Мне сложно что-то прогнозировать. Но если честно, то я опасаюсь, что через пару лет мы увидим намного больше собак на улицах города. Вряд ли кто-то будет за свой счет забирать щенков или содержать агрессивных собак. Буду рада, если окажется, что я ошибаюсь.
