Ритуальный процесс

Во Фрунзенском районном суде города Иваново судья Ольга Быкова продолжает рассмотрение уголовного дела в отношении директора АО «Ритуал» Николая Гайбалова и директора бюджетного учреждения города Иваново «Служба заказчика по содержанию кладбищ» Евгения Пугина. Их обвиняют в совершении тяжких преступлений, в том числе в обмане граждан «в целях хищения у них денежных средств с причинением им значительного ущерба». Выражалось это, по мнению обвинения, в том, что живые ещё граждане покупали для себя или родственников право захоронения на семейном участке, но в договоре было написано, что они купили оградку, гранитные плиты и оплатили будущие похороны. Следователь СУ СК Светлана Павлова в основу обвинения положила показания восьми пожилых людей, которые хотели знать, что после смерти их точно похоронят в том месте, которое они себе выбрали.

Мы не будем говорить о виновности или невиновности Николая Гайбалова и Евгения Пугина – это прерогатива суда, в котором сейчас идут допросы тех, кого обвинение считает потерпевшими. Хочу рассказать о том, как следствие добывало доказательства вины Гайбалова и Пугина, и о том, какой конфуз случился на заседании 6 августа. В тот день обвинением в заседание была вызвана потерпевшая восьмидесятипятилетняя пенсионерка Марина Борисовна.

Как оказалось, с обвиняемыми Марина Борисовна никогда не встречалась и лично к ним претензий не имеет. По её словам, полтора года назад она и ее девяностолетний муж решили, что после смерти хотят быть захороненными рядом. Они нашли такой вариант на кладбище в Богородском и заключили договор с АО «Ритуал», в кассу которого после подписания договора заплатили деньги. И успокоились – проблема решена. Адвокат защиты спросила в суде Марину Борисовну, прочитали ли они с мужем договор перед подписанием. Да, читали все – и я, и муж, и сын – ответила та. «Вы были заинтересованы в заключении этого договора или вас кто-то уговаривал его заключить?» – продолжила задавать вопросы адвокат. «Конечно, согласны были, – ответила Марина Борисовна, – никто нас не уговаривал. Мы хотели получить могилку, чтобы нас захоронили вместе, и всё. Мы уже старые люди, нам сказали, что у нас будет право быть захороненным на этом месте. И мы счастливые ушли». И к «Ритуалу» у неё никаких претензий не было и нет: «Я им заплатила, мне место дали».

Но 22 декабря 2025 года следователь Павлова вызывала Марину Борисовну повесткой на опрос в Следственный комитет. И потом ещё несколько раз в ходе следствия вызывала – на опросы и на очную ставку. А 19 марта 2026 года следователь предложила женщине написать заявление. Марина Борисовна об этом в зале суда рассказала так (цитирование не дословное, но очень близко к выступлению пострадавшей):

- Она говорит, пишите заявление. А я говорю: «Какое?» Я уж сейчас деталей не помню, потому что писала под диктовку (следователя Павловой – ред.). Помню только одну фразу, про какие-то претензии. Я говорю: «Вы знаете, я не могу это писать. Я никогда не писала ни на кого жалобы». А следователь на это: «Не волнуйтесь, так положено». Ну, раз так положено… Она мне продиктовала, чего же я ещё? Я не желала его сама писать, дайте мне только в могилу лечь.

И на уточняющий вопрос адвоката, предъявившего ей написанное ею заявление, Марина Борисовна ещё раз говорит: да, она в марте написала заявление о привлечении к ответственности директоров АО «Ритуал» и МБУ «Служба заказчика по содержанию кладбищ» в служебном кабинете Следственного комитета под диктовку следователя Павловой, потому что та сказала, что «так положено». На самом деле она никого привлекать не желала и не желает. И что следователь при этом не спрашивала Марину Борисовну, есть ли у неё претензии к «Ритуалу».

В тот же день Марина Борисовна в следовательском кабинете написала ещё одно заявление – на имя председателя Фрунзенского суда с просьбой в рамках гражданского дела взыскать с виновных лиц причинённый ей материальный ущерб. То есть потребовала расторгнуть договор и вернуть ей деньги. Судя по всему, Марина Борисовна тогда не очень хорошо понимала, что делает. Вот как она рассказала об этом суду (диалог Марины Борисовны и адвоката защиты):

- Всё, что она (следователь Павлова – ред.) мне диктовала, я всё ей написала. Но я сказала ей тогда: мне денег не надо, мне самое главное, чтоб похоронить меня. Ну разве я из-за денег? А она мне: «Вы не волнуйтесь». Я знала, что про деньги пишу. И я, конечно, не знала, что так получится.

- То есть второе заявление тоже под диктовку следователя было написано?
- Да.

- А вы понимали тогда, что речь шла о расторжении договора с «Ритуалом»?
- А вот не понимала. Я хочу получить услуги, а деньги мне не нужны.

- Вы считаете себя потерпевшей?
- Какая я потерпевшая? Вот если бы я деньги отдала, а мне могилу не дали – тогда была бы потерпевшей.

- Вы свои исковые требования поддерживаете по деньгам? Чтобы вам их вернули?
- Нет, не поддерживаю. Хочу отказаться от требований. Только похороните нас с мужем, пожалуйста.

Вот и всё. Никаких выводов. И никаких вопросов, потому что они все получаются риторическими. Ждём, что расскажут в суде следующие участники процесса – обвинение продолжит на следующих заседаниях заслушивать потерпевших.

Ещё на заседании в четверг адвокаты защиты предложили Марине Борисовне Соловьёвой прямо в зале суда написать ходатайства об отказе от своих требований, но пожилая женщина на второй час допроса сильно нервничала и явно не очень хорошо понимала суть происходящего: заявления, ходатайства, дело уголовное и гражданское, прокурор спрашивает одно, защитники другое… Женщина только растеряно говорила, что никаких денег им с мужем не надо и просила похоронить их на том участке, который они выбрали, и за право покоиться на котором она заплатила «Ритуалу». На что судья Ольга Быкова предложила Марине Борисовне посоветоваться с семьёй и юристами, а потом уже принять решение в спокойной обстановке – до конца процесса ещё далеко.