Андрей Филаретов и Анна Шуртухина
- Аня, ты давно занимаешься ювелиркой, работаешь с металлом. Андрей известен в городе как живописец и мастер граффити. И вдруг ваша парная выставка, на которой представлены фотографии. Почему?
Анна: Мы с Андреем познакомились в конце 2021 года, когда я предложила ему коллаборацию – хотелось что-то сделать вместе с ним. Мы до этого не были знакомы, но я пришла к нему с этой идеей, и мы стали придумывать, что именно сделать. И весной 2022 года мы вместе сделали кольцо «Спаси и сохрани». Я отвечала за металл, Андрей за шрифты. Получилось классическое супер-простое кольцо, некое переосмысление традиционного. В сечении оно получилось прямоугольное, а шрифт прямой, как на всех граффити Андрея.
После этого наши творческие отношения стали развиваться, мы сняли совместную мастерскую на улице Суворова и теперь делим её. А в прошлом году оказались в общей движухе пространства Corridor Space. Мы и вместе с Андреем теперь работаем, и параллельно: в наших творческих отношениях есть и дистанция, и какая-то схожесть отношения к миру. И в какой-то момент Андрей сказал, что думает о том, чтобы проехать по главному алкогольному маршруту Советского Союза Москва – Петушки, хочет выходить на каждой станции и делать там граффити.
Андрей: Просто так бывает: меня посещают какие-то идеи, и я их записываю в блокнот. А потом или достаю их оттуда, или они могут никогда не реализоваться. И я вот подумал, что неплохо было бы повторить маршрут Венички Ерофеева и рисовать что-то на каждой станции, которая упоминается в его книге.
- Книга «Москва – Петушки» для вас просто мем, узнаваемое название для выставки?
Андрей: Мне она сильно откликается, но мы живём в такое время, когда молодёжь фамилию Ерофеева не знает.
Анна: Я могу сказать, что когда Андрей предложил эту идею, я постоянно ездила в Приволжск на ювелирное производство, и в рейсовых пазиках постоянно что-то читала, в том числе и «Москву – Петушки». И я такая: «Андрей, давай вместе сделаем, можно я с тобой?». И стали думать, разгонять эту историю. А потом поняли: а почему Москва? Может быть, мы поедем из Иванова? И так «Москва – Петушки» превратились в «Иваново – Петушки – Иваново».
Андрей: В том числе, чтобы у проекта появилась некая локальность.
Анна: И мы постоянно в течение, наверное, года возвращались к этой теме, обдумывали, как к ней подступиться, что делать. Или поедем на машине с Серёжей (Шертухиным – мужем Анны. – ред.), или ещё как-то. А потом я поехала в Приволжск на «Орлане», прониклась атмосферой и говорю: «Андрюх, нет, нам нужно ехать на электричках. Никаких машин». И он сразу выписал расписание всех электричек, мы спланировали поездку на два дня и отправились, чтобы вместе сделать этот проект. Андрей, как он это называет, метил стены своими фирменными персонажами – топориком и ивановским существом, как он сам их называет, – а я всё это фотографировала. Ещё до поездки нам пришла идея в этой серии работ взять за основу растительные мотивы. Мы это пробовали делать и до поездки, какие-то подгоны и пробы, но до конца нащупали стиль только в процессе, в те два дня. В Шуе, например, в основе нашего граффити листья одуванчика.
Андрей: Мы брали в работу объекты, которые находились прямо там, где мы рисовали. В Шуе нам приглянулся одуванчик? Значит, мы эти одуванчики из баллончиков-пульверизаторов обводим. В Петушках крапиву обкрашивали. По ходу работы ещё родилась идея приклеивать на стены какие-то объекты, которые там же и находились. Валялся рядом детский пистолет, мы подбирали его и приклеивали.
Анна: А ещё в Шуе на рынке мы наткнулись на ларьки с камуфляжем, и я такая: «Андрюх, давай сделаем так, чтобы работы напоминали камуфляж». Камуфляж – это же мимикрия под какую-то определённую среду, каждый раз разную. У нас в поездках был ограниченный по цветам набор баллончиков, в основном яркие, но когда мы приехали обратно в Иваново, сделали и темно-зелёную работу под камуфляж, и серый вариант – он мне омоновскую форму напоминает.
Андрей: Хорошо, что не фсиновскую (оба смеются).
- «Иваново – Петушки – Иваново» – это отчёт о вашем путешествии или выставка фотографий, каждая из которых имеет художественную ценность?
Анна: Пораженья от победы ты сам не должен отличать (улыбается). Я не знаю, мне эти фотки нравятся, они вызывают приятные чувства. А насколько они имеют художественную ценность? Не знаю, кому это решать. Изначально фотографирование было просто документацией нашей поездки. Я вообще люблю фотографировать на плёнку, это доставляет мне удовольствие, и все фотографии на выставке плёночные, нет ни одной цифровой.
Андрей: У Анны было два фотоаппарата и сколько-то там катушек плёнки. И она просто неистово с двух рук всё время снимала. Есть же ещё много фоток, которые не вошли в основную экспозицию.
- Складывается ощущение, что эту выставку невозможно понять без вашей аннотации.
Анна: Думаю, что да.
Фото: Светлана Першина
- На открытии выставки было много народу, и потом, когда я смотрел посты в соцсетях, никто не выложил ваших работ, это были отчёты о тусовке, все, похоже, восприняли вернисаж просто как повод собраться. Вам это не было обидно?
Андрей: Да нет, мне кажется, мы так и хотели: провести всё это на лёгкости. Вернисаж был поводом встретиться и показать всем, как мы съездили. Для меня эти фотки – надеюсь, меня Аня после этих слов не захейтит – это не произведения искусства в привычном понимании, а скорее репортаж.
Анна: Но это для Андрея так.
Андрей: Да, для меня, конечно. Но не стоит это всё воспринимать как-то сверх-сверхсерьезно. И это вообще больше к вопросу о моём отношении к современному искусству: для меня оно в большей степени какой-то прикол. И выставка как тусовка – это часть прикола, у меня тут нет каких-то противоречий. На открытие все пришли потусить, а если кто захочет более глубокого осмысления, то пусть записывается на авторскую экскурсию.
Мы с коллегой в этом плане в балансе – для меня это прикол, для Анны все серьёзно. Я рисую, Анна фоткает.
Анна: Я тоже рисую.
Андрей: Я вообще говорю, что Анна у нас - это Лёня Фёдоров, а я Олег Гаркуша – один поёт, другой делает шоу (Леонид Федоров – солист, Олег Гаркуша – фронтмен культовой питерской группы «Аукцыон». – ред.). На таком контрасте мы, похоже, и сошлись. Мы, возможно, дополняем друг друга, а если поехали бы до Петушков каким-то другим составом, то и результат бы был другой. Однозначно был бы другой.
- В вашей экспозиции есть шоперы, футболки и макеты книг, на которых написано «Иваново оно моё». Что это?
Андрей: Отвечу я, потому что именно я автор. Тут как бы двойной смысл, и мне самому нравится эта многозначность. Иваново моё, потому что это мой город.
- Ну, тогда он мой, город Иваново?
- Город Иваново мой, а Иваново – оно моё. Это такая игра слов в духе урока русского языка. Да и вообще, Иваново – это средний род.
- А почему книжки с названием «Иваново оно моё» пустые внутри?
- Это не книги, а блокноты, там можно делать записи и создать своё Иваново. Свою книгу написать.
