Фото: Медиацентр Шуйского филиала ИвГУ в ВК
Замечу, что из-за экспертиз этого персонажа в области по разным «политическим» делам осудили уже достаточно много народу, автора этого текста в том числе. Каждый раз полномочия и профессионализм Кочеткова вызывают сомнения у защиты, но правоохранители этого «эксперта» раз за разом пользуют, а суды его творения принимают как относимые и допустимые.
Сергей Кустов с защитником настаивали на вызове эксперта в судебное заседание для допроса, а тот сначала отлынивал, но 21 апреля соизволил-таки принять участие в заседании по видеоконференцсвязи. Знаете, в судебных заседаниях всякое случается, но такой цирк с конями, если честно, я увидел первый раз.
Главред Кустов вёл допрос шуянина Кочеткова два с половиной часа, по многу раз задавая одни и те же вопросы, потому что эксперт или технично соскакивал с темы, сыпя направо и налево малопонятными простому человеку терминами и длинно рассуждая о семантике и контактном расположении абзацев, или говорил что-то типа «я сейчас не могу ответить на этот вопрос» или «не помню конкретно».
И всё равно Сергею Борисовичу удалось достаточно быстро установить, что квалификация Владимира Вадимовича не соответствует квалификационным требованиям, которые предъявляются к экспертам-лингвистам, и что Кочетков не следует профессиональным стандартам – у меня сложилось впечатление, что он о них от Кустова первый раз услышал.
Апофеозом стало чистосердечное признание лингвиста Кочеткова: «Я не считаю себя экспертом. Считаю себя преподавателем, к которому обращаются за помощью, в частности, представители правоохранительных органов. Помощь эту я оказываю как гражданин государства». На что Кустов его спросил, почему же он тогда экспертом подписывается? А Кочетков сказал, что если ему заказывают исследование, он перед фамилией пишет «специалист». И дальше просто шедевр: «Но если мне заказывают экспертизу, то я пишу «эксперт». Потому что экспертом меня считают те, кто заказал экспертизу».
21 апреля 2026 года я первый раз видел в зале суда прокурора, откровенно смеющегося над ответами эксперта, текст которого обвинение считает своим главным козырем в уголовном деле. Только ради этого стоило туда сходить.
В ходе допроса Кочетков ещё заявил, что Викисловарь для него важнее словаря Ожегова и других классических профессиональных изданий – они, говорит, давно устарели. Наверное, потому, что все классические словари в слове «мент» негативной коннотации не усматривают, а Викисловарь – да. А на рассказ Кустова о том, как он редактировал текст в Викисловаре, – и о том, что это легко может сделать любой желающий, – Кочетков ничего не ответил.
Ещё Кочетков не только лингвист, но и большой специалист в юриспруденции. Следователь задаёт ему для исследования чисто юридический вопрос: есть ли в тексте Кустова высказывания, порочащие сотрудников центра противодействия экстремизму? То есть просит сделать заключение о нарушении законодательства (хотелось бы тут, конечно, и о квалификации следователя поговорить, но это не тема сегодняшнего материала). И Кочетков, выходя за пределы компетенций лингвиста, в своей экспертизе пишет, что да, есть нарушение, есть факт распространения порочащих сведений. А на вопрос Кустова в суде – как же так? – Кочетков, не моргнув глазом, отвечает: «Я не юрист и не могу определить, есть нарушение закона или нет, поскольку это вне пределов моей компетенции. Это входит в компетенцию уважаемого суда». Кустов тогда ему ещё раз задал вопрос про экспертизу, в которой написано про нарушение закона. И знаете, что Кочетков ответил? Правильно – ничего. И ни обвинитель, ни судья не поддержали Кустова в желании получить ответ на поставленный вопрос.
Тогда Владимир Вадимович, развивая тему своей гражданской позиции, рассказал суду, что вообще плохо помнит кустовскую экспертизу. Не помнит, кто ему привозил бумаги, куда и когда, кто предупреждал его об ответственности… Не помнит даже, платили ли ему за эту работу, хотя в ответе следователю (он есть в материалах дела) Кочетков пишет, что стоимость работы составила 10 000 рублей. «Вам выплатили эту сумму?» – спрашивает Кустов. «Я совершенно этого не помню», – отвечает Кочетков. «У вас есть договор оказания услуг, договоры безвозмездного оказания услуг или ещё какие бы то ни было договоры по этим экспертизам?» – продолжает допрос Кустов. Кочетков: «У меня бумаг никаких нет, скорее всего. Многие, очень многие экспертизы я делаю бесплатно, в частности, экспертизы для органов внутренних дел». И сообщает суду, что пишет для силовиков что-нибудь чуть ли не каждую неделю.
Это, наверно, был единственный раз, когда Кочетков сказал что-то конкретное. И в самом конце главред Кустов не выдержал и задал вопрос не по существу экспертизы: «Совесть у вас есть? Вам не стыдно такую пургу нести, которую вы сейчас несёте?» Кочетков встрепенулся: «Я не понимаю это вопрос. Какое отношение он имеет к…» Кустов: «Никакого. Просто хочу вам сказать своё оценочное мнение – вы бесчестный и непорядочный человек. Я не только от своего лица говорю, а от лица десятков людей, которые из-за вас пострадали. И от этого пятна вам не отмыться всю свою жизнь».
В этот момент сидящая в зале прокурор перестала улыбаться и прошептала судье что-то о недопустимости поведения Кустова. Но тот Сергея Борисовича прерывать не захотел, просто отпустил эксперта Кочеткова учить студентов и ваять новые лингвистические заключения с обвинительным уклоном.
А я позволю себе пованговать: очевидная нелепость текста и ответов господина Кочеткова, которого полицейские и следователи СК по какому-то недоразумению считают экспертом, никак не отразится на будущем решении судьи Новикова. Вряд ли тот пойдёт против обвинительного заключения, утверждённого прокуратурой. Да и прокурор, выступая в прениях, вряд ли вспомнит, как смеялась над Кочетковым во время допроса – скажет дежурную банальность о полноте и последовательности собранных доказательств и попросит суд признать главреда виновным.
Прости меня, Сергей Борисович, за это предсказание, мне бы очень хотелось ошибиться.
И ещё хочу сказать об одном личном наблюдении. Владимиру Вадимовичу Кочеткову в суде был явно наплевать на эмоции Кустова и на то, что тот его обвиняет в отсутствии совести, – к нему, похоже, не прилипает, потому что лингвист работает на правоохранительные органы и явно ощущает себя частью системы. А вот я в зале суда испытал настоящий испанский стыд. Доцент кафедры русского языка Кочетков, вы знаете что это такое? Так любимый вами Викисловарь говорит, что это чувство неловкости или стыда, испытываемое из-за поведения другого человека.
