Наверх

Михаил Логвинов: \"Борьба с терроризмом\"как катализатор террористической угрозы в России?

08.03.2011
Когда силовые ведомства и акторы в области противодействия политическому криминалу целиком и полностью замыкают все аспекты проблемы на себе, делая максимально непрозрачными и используя в первую очередь оперативные методы борьбы, полагаясь при этом только на внутреннюю "экспертизу", часто происходит то, с чем столкнулась Россия: противодействие терроризму имеет совершенно обратный эффект и, скорее, содействует его развитию.

Переосмысление проблемы
С приходом Дмитрия Медведева к власти ситуация в области борьбы с терроризмом начала развиваться в модернизационном ключе - Президент и экспертное сообщество выступают за экономическую модернизацию проблемных регионов, за превентивные меры борьбы и преследование коррупции. Несмотря на очевидный прогресс, коперниканского переворота в подходе к противодействию терроризму и экстремизму, однако, не произошло. Более того, о наличии политической стратегии борьбы с терроризмом в России пока говорить не приходится.

Оперативная доминанта
Несмотря на появление новых подходов к структурному противодействию политическому криминалу, борьбе с терроризмом все еще свойственна оперативная доминанта, направленная на преследование акторов террористической деятельности. Вместе с тем, более многообещающим является подход, ориентированный в первую очередь на защиту населения от террористической угрозы. Чтобы осознать, что преследование террористов и защита населения от терроризма - не синонимы, достаточно взглянуть на длинный список потерь среди и противоправных действий против гражданского населения. Кроме этого, можно бороться с финансированием терроризма "из-за рубежа"и одновременно оставить местное предпринимательство один на один с вооруженными джамаатами, взимающими с бизнеса "налог на джихад"...
Чтобы оптимизировать подход к антитеррористической деятельности, необходима новая концепция борьбы с терроризмом. Ведь совершенно очевидно, что бороться с "шахидами"и "моджахедами"можно и нужно не только на стадии совершения ими преступного деяния. В первую очередь потому, что у силовых ведомств России не достаточно оперативных и аналитических ресурсов для мониторинга экстремистского подполья, идентификации угроз и потенциальных преступников, определения возможных целей, защиты критических инфраструктур и поддержания в готовности ресурсов для спасения жертв терактов.

Стратегии и целесообразность
Несмотря на практическую непригодность новой Концепции по противодействию терроризму, ее появление свидетельствует о том, что институты власти и силовые ведомства осознали пользу модели "цель-стратегия", на которой основано противодействие терроризму как национальных (США), так и супранациональных (ЕС) или международных акторов (ООН).
К сожалению, еще недостаточно осмысленными в России остаются многочисленные противоречия между целями и стратегиями, при помощи которых данные цели должны быть достигнуты. Силовая борьба с "бандитским"подпольем, например, часто вступает в противоречие с ее целью: деэскалацией насилия. Если целью оперативной (репрессивной) парадигмы является обезвреживание террористов, то она считается достигнутой даже если один уничтоженный "ваххабит"стал причиной радикализации других лиц вследствие нецелесообразного использования силовых (насильственных) методов борьбы. О логическом соответствии стратегии ее цели говорить, однако, не приходится. Эта банальная истина подталкивает российских экспертов к тому, чтобы выдвигать на передний план структурные методы противодействия терроризму. Но и здесь обнаруживается множество подводных камней.

Социальный детерминизм
Дискурс об экономической модернизации Северного Кавказа обнаруживает немалое количество неверных гипотез, которые ведут к ложному диагнозу и, соответственно, ошибочным методам решения проблемы. Одна из них гласит: бедность, недостаточный уровень образования и нехватка рабочих мест ведут к росту террористической угрозы. Даже с поправкой на местные реалии следует признать, что террористическая деятельность является, скорее, формой участия в политическом процессе, к которой склоняются вовсе не "безнадежные"слои населения. Говорим ли мы о политическом или джихадистском салафизме, очевиден тот факт, что в этих кругах забота о рабочих местах является не самой насущной проблемой. Экономика в данном случае - вопрос второстепенный. Важнейшим фактором является социальная сфера с ее антимодернистскими тенденциями - клановостью, теократизацией и исламизацией общества. Продолжая выделять миллиарды на экономическую модернизацию кремль только консервирует существующие структуры во имя сохранения "вертикали"власти, основанной на "титульных кланах", и подливает тем самым масло в огонь, превращая одновременно Северный Кавказ в правовое "внутреннее зарубежье".

Невыговоренный исламизм
Исламским лидерам России удалось убедить власть в том, что исламизм и исламистский терроризм не имеют ничего общего с исламом. Власть настойчиво продолжает именовать джихадистов "бандитами"(или "зомби") без идеологического содержания в головах. В том, что это роковая ошибка, можно убедиться посетив один-два исламистских сайта. Роковой ошибка является потому, что осуждая лишь терроризм как применение насилия, а не исламистскую идеологию, легитимирующую терроризм, власть лишает себя возможности делегитимировать исламский экстремизм, являющийся в одной из его форм выражения несущей конструкцией терроризма.
Более того, власть оказывается бессильной в общественно-политической борьбе с исламистской идеологией, которой она даже не в состоянии дать определение (ср. "ваххабизм"как обозначение для все исламистских течений - от пуризма до джихадизма). Неудивительно, что население России считает чуждым и опасным не (насильственную) идеологию политизированного ислама (исламизм), а мировую религию ислам. Вместе с тем, очевидно, что делегитимировать исламизм довольно сложно, когда, во-первых, региональные элиты с позволения Кремля настойчиво исламизируют северокавказские республики. Во-вторых, определение терроризма как "идеологии насилия"является не только очевидным "образовательным пробелом", поскольку терроризм представляет собой лишь modus operandi определенного идеологического (этно-сепаратистский, исламистский, социально-революционный и т.д.) типа, но и объективно препятствует цели делегитимации соответствующей идеологии терроризма.

Оперативные просчеты
На терроризм необходимо воздействовать не только оперативными методами: эффективные превентивные меры по борьбе с исламистской идеологией, социальная и политическая модернизация в совокупности с поддержанием мира, развитием демократических форм участия в политическом процессе и защитой населения в качестве приоритета приведут к более ощутимому результату, чем настойчивое игнорирование идеологического субстрата терроризма, попытки загнать социальный протест в подполье ради сохранения какой бы то ни было клановой "вертикали"и ситуативное преследование разрозненных групп "боевиков"в населенных пунктах и жилищах в рамках режима КТО.
Вместе с тем, нельзя обойтись и без оперативных методов борьбы. Однако данные методы не ограничиваются "охотой"на "шайтанов". Ощутимый урон террористичеким группам наносят действенные меры по ограничению незаконного оборота оружия, мониторинг и ликвидация финансовых источников (в первую очередь, внутренних, а не только "международных"), контроль за передвижением данных, грузов и лиц. Следует признать, что результаты работы правоохранительных органов в данном направлении оставляют желать лучшего.
Не менее проблематично складывается и работа по мониторингу экстремистских структур и возможных террористических целей и стратегий. Проблемы с получением и надлежащим анализом упреждающей информации признает даже кремль. Более того, получения упреждающей информации, предположим, о готовящемся теракте против одной из инфраструктурных целей недостаточно, если соответствующие данные не будут доведены до сведения общественности. Если бы ФСБ своевременно и недвусмысленно объявило о повышении террористической угрозы перед терактом в Домодедово, "хаоса"там, вероятно, можно было бы избежать. Подобных просчетов в новейшей истории российских спецслужб достаточно, а НАК на протяжении нескольких лет так и не ввел уровни террористической угрозы.

Борьба с терроризмом - нормативный аспект
В последнее время обнаружилась сомнительная тенденция: федеральная власть стремится переложить ответственность за просчеты правоохранительного блока по противодействию терроризму на бизнес или глав северкокавказских республик различного уровня, которые-де не в состоянии консолидировать общество и противодействовать угрозе на местах. В то же время, именно федеральная власть сомоустранилась из сферы противодействия терроризму, передав ее находящимся "в пылу борьбы"спецслужбам - с известным результатом несоблюдения важнейших нормативных принципов противодействия терроризму, как то: использование методов, не затрагивающих основные (конституционные) права граждан; авторизация, оценка эффективности и контроль мер, затрагивающих основные (конституционные) права, посредством демократических правовых механизмов; временная и объективная оценка правовых благ, подлежащих защите; наличие правовых мер защиты от затрагивающих основные (конституционные) права граждан методов борьбы с терроризмом; дифференцированное, т.е. недискриминационное использование мер по противодействию терроризму.
Таким образом, очевидно, что несоблюдение этих принципов также сыграло на руку исламистским террористам и привело к тому, что Северный Кавказ постепенно превратился во "внутреннее зарубежье"России. Поэтому политика должна вернуть себе полноценный контроль над мерами и акторами противодействия терроризму, которое, очевидно, во многом способствует его разрастанию.

Вернуться к списку новостей