Наверх
— 76,4443 ₽
— 90,4489 ₽

Илья Матвеев: Близкие контакты третьей степени

03.04.2012
После декабрьско-мартовской волны митингов либеральные журналисты с новой энергией взялись за тему «двух Россий». «Открылось второе дыхание».
С «первой Россией» все понятно. Она состоит из приятных, вежливых людей, обсуждающих митинги. Иногда еще говорят, что у таких людей есть блеск в глазах, или осмысленность в глазах, одним словом, у них глаза «нескучные», в отличие от представителей «второй России», у которых глаза непременно скучные. Это меткое замечание сделано Виктором Шендеровичем на митинге 5 декабря прошлого года.
Со «второй Россией» сложнее. В отличие от «первой России», большую часть времени она вообще не видна. О ее существовании, как о существовании Темной материи во Вселенной, можно судить только по создаваемым ей гравитационным эффектам — изменению траектории движения галактик и звезд.
Например, фальсификации на выборах — это, несомненно, дело рук «второй России». Искаженные итоги голосования — результат ее невидимой работы, когда вся масса безликих «теток с начесом» вдруг начинает действовать в одном направлении. О существовании этой ужасной «системы» можно догадаться как раз по тому, какой эффект она производит, а именно, по завышенному голосованию за «Единую Россию».
Здесь либеральные журналисты удивительно близки к Бодрийяру с его работой «В тени молчаливого большинства». Они бы с радостью подписались под его известной характеристикой «масс»: «Все их пронизывает, все их намагничивает, но все здесь и рассеивается, не оставляя никаких следов. И призыв к массам, в сущности, всегда остается без ответа». Хорошо припечатал!
Однако «массы» не всегда предстают в либеральной публицистике грозной тенью, на фоне которой творятся ужасы. Иногда с ними происходят «встречи».
У таких «встреч» есть ряд особенностей. С одной стороны, они всегда случайные, кратковременные и не затрагивают никаких реальных проблем. Их задача — «проиллюстрировать» каким-нибудь ярким эпизодом глубину и непреодолимость культурного разрыва.
С другой стороны, такие «встречи» всегда развиваются по двум сценариям. Согласно первому, автор в очередной раз убеждается в том, что и так всегда знал: между ним и «другими русскими» непреодолимая пропасть. Вспоминается старый пост в «Живом журнале» Дмитрия Ольшанского, большого энтузиаста «двух Россий», где он описывает, натурально, встречу с общинно-традиционалистским русским в Елисеевском магазине на Тверской (!). Общинный русский принес много железных денег и долго, со злорадным удовольствием расплачивался ими на кассе. Из этого случая делаются глубокомысленные выводы.
Второй сценарий, напротив, предполагает некое преображение автора и чуть ли не катарсический опыт от столкновения с Другим. Например, автор едет в поезде и сталкивается там с семьей Других, т.е. суеверных любителей пить пиво из баклажек. Сначала он традиционно изумляется и ужасается, но вдруг внезапно обнаруживает «что-то человеческое» и в этих созданиях. Заканчивается все примерно как в фильме, название которого вынесено в заглавие: главного героя уводят, держа за руку трепещущими тонкими пальцами, на свой корабль добрые инопланетные дети.
Перечисленные выше риторические ходы способствуют эссенциализации «двух Россий»: превращению хрупких дискурсивных фигур в подобие природных явлений, которые всегда были, есть и будут. Время от времени с ними можно даже столкнуться в поезде.
Эссенциализации никогда не бывают невинными: они производят вполне конкретные политические эффекты. Например, если «другая Россия» действительно «существует» (как «свидетельствуют» анекдоты с Елисеевским магазином и поездом в Краснодар), то с ней можно только «уживаться». Это и предлагает делать Дмитрий Ольшанский, регулярно сообщающий, что российские интеллигенты — жители Манхеттена в окружении мексиканских трущоб. А что — приятно! К тому же можно ничего не делать. Да и как же иначе: приходится ждать долгой эволюции «традиционалистской общины», ведь быстрая эволюция — это революция, а революции нам не нужно, это кровь, кровь, кровь. Слишком много крови было в русском XX веке.
«Опровергать» такие конструкции бесполезно, поскольку, как и всякие эссенциализирующие дискурсы, они все что угодно интерпретируют в своих терминах: любое происшествие списывается на конфликт одной России с другой, с соответствующими политическими выводами. Полезнее взглянуть на саму форму представления этих дискурсов: что это за «реальность», иллюстрируемая анекдотами и «характерными» случаями? Почему с ней можно лишь время от времени сталкиваться? Почему опыт всегда заменяется набором глубокомысленных «знаков» и многозначительных «симптомов»? Насколько реальна такая «реальность»?
Зеркальным отражением либеральной риторики «двух Россий» является пропагандистская атака правящей группы, с митингами бутафорских рабочих (на самом деле — мастеров и начальников смен), символизирующими поддержку Владимира Путина «трудовым народом Урала». Риторические машины «власти» и «оппозиции» подпитывают друг друга, паразитируют друг на друге. Грубо сколоченные зрелища «тысяч за Путина» провоцируют откровенные в своем социальном расизме репортажи на «Дожде», которые, в свою очередь, создают необходимый фон для заявлений власти о «зажравшихся с Болотной», и так далее. Стигматизация обладает таким ослепляющим эффектом, что Игоря Холманских, предложившего Путину на прямой линии «приехать с мужиками отстоять стабильность», в прессе упрямо продолжают называть «рабочим», пусть давно известно, что это начальник цеха. Чувствительные к малейшим культурным различиям «айфона» и «шансона» журналисты не способны отличить рабочего от босса. Это и позволяет «рабочему» Холманских начать политическую карьеру в качестве председателя движения «В защиту человека труда» (!).
Подобное конструирование культурного разрыва приводит к формированию полностью неадекватной, не имеющей ничего общего с реальностью политической повестки. Просто потому, что в нее не вмещается ни успешная забастовка независимого профсоюза МПРА на калужском заводе «Бентелер», ни участие в митингах за честные выборы преподавателей с зарплатой 10 тысяч рублей. Идеология «двух Россий» — это идеология status quo. Ее наиболее последовательные сторонники, тот же Ольшанский, этого и не скрывают. Но такая позиция прежде всего безответственная, а именно вопросы об ответственности и долге интеллектуалов сегодня ставятся самим временем.

Вернуться к списку новостей