Наверх

«Газета.RU» Это страшное слово отставка

15.12.2005 00:00
Оставаться в «обойме» для российского чиновника вопрос жизни и смерти. Потеря высокой должности грозит ему более полным знакомством с Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексом.
Прокуратура Ивановской области, пару недель назад решившая было не донимать бывшего губернатора Владимира Тихонова уголовным разбирательством и с миром отпустить его в новую постноменклатурную жизнь, вдруг резко передумала. Что повлияло на прокурорских работников, отменивших собственное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении экс-главы области, неясно. И, принимая во внимание ничтожность инкриминированного г-ну Тихонову преступления — ранее в рамках расследования дела о вымогательстве денег с предприятия «Ивавтодор» у него было изъято всего-то 50 тысяч рублей, не столь уж важно.
Коррупмпированность российских чиновников снизу доверху давно воспринимается гражданами как данность, как некое неотъемлемое, родовое качество и мелких, и крупных представителей власти.
«По оценкам международных экспертов, в стране сейчас 143 млн — жертвы коррупции, то есть полная перепись населения», — сообщил в четверг депутатам Госдумы представитель Еврокомиссии Пьер Дибман. Знающим это без всяких иноземных экспертов российским парламентариям оставалось только вежливо шаркать ножкой и поддакивать. «Нельзя не признать, что коррупция — это то зло, которое разлагает государство», — заметил депутат Гришанков и пообещал продолжить с этим злом бороться. Однако самый эффективный и простой способ борьбы с коррупцией — вовсе не ратификация разнообразных европейских и международных антикоррупционных конвенций и не усовершенствование национального законодательства. Возможно, это помогает искоренять коррупционеров в европах и америках, но не в России, где любые законы применяются выборочно, если не сказать точечно.
Доказательством тому — перечень осужденных сановников. Если речь идет о региональных начальниках, то Фемида обрушивается на них за редкими исключениями (камчатский губернатор Машковцев —- одно из них) уже после потери должности. Это касается не только свежеотставленного Тихонова, но и многих других. Можно вспомнить уже покойного экс-губернатора Тульской области Николая Севрюгина, обвиненного в превышении должностных полномочий, коррупции, хранении оружия, или получившего недавно 5 лет колонии общего режима бывшего тверского губернатора Владимира Платова, или отставного калининградского главу Леонида Горбенко, против которого сразу после ухода было возбуждено дело о нецелевом расходовании бюджетных средств. В списке числится и ныне покойный мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак, даже уезжавший из страны подальше от уголовного преследования. А если к нечистым на руку или подозревавшихся в этом губернаторам прибавить федеральных чиновников — бывшего и. о. генпрокурора Алексея Ильюшенко или экс- министра юстиции Валентина Ковалева, — то картина получается еще более жутковатая, чем в представлении евроэкспертов.
Она будет совсем мрачной, если вспомнить чиновников помельче — замминистра , начальников департаментов и т. п.
И аудитор Счетной палаты, экс-министр финансов Владимир Пансков, и его заместитель, а ныне сенатор Владимир Петров не понаслышке знакомы с российскими тюрьмами. Но если Владимира Петрова взяли прямо «от станка», то с топ-менеджерами российского государства такие неприятности случаются, как правило, после отставки.
Для членов руководящей команды есть только один выход — крепко держаться за место, не выпадать из обоймы, оставаться послушными членом правящей властной команды.
Многие предпосылки для создания системы беспрерывной карьеры с плавным переходом на заслуженную пенсию созданы.
Если раньше тех же губернаторов могли не переизбрать граждане (как случилось с тем же Горбенко, проигравшим выборы адмиралу Егорову, или Севрюгиным, которого сменил Василий Стародубцев), а срок их полномочий формально был органичен двумя сроками, то теперь служба может стать бессрочной. И главное — вести себя правильно. Некоррумпированность к числу необходимых добродетелей не относится. Лояльность в России и сегодня, как и сотни лет назад, важнее «чистых рук». Все портит отсутствие наследственного принципа. И потому проблема преемственности власти, наиболее актуальная для ограниченного Конституцией президента, болезненна для всей властной вертикали.
Уходить из чиновников можно там, у них, в америках и европах. В России делать это не просто жалко, но страшно.
Для выпавших из обоймы УК, УПК и другие неприятные законы начинают действовать в полном объеме.